« На ломаном русском языке имя прозвучало невыразительно, и сначала никто не понял. Тогда немецкий офицер повторил еще раз:
Максим Клишков!
Мужчина, который до этого сидел безжизненно и был далеко от всего того, что происходило, молча поднялся и со спокойным лицом выслушал приговор. И тогда женский голос прозвучал над толпой, собравшихся у клуба. Мужчина попытался что-то сказать, но ему не дали. Черные мундиры карателей заслонили его от толпы. Турнули и еще одного мужчину, лицо которого было тяжело опознать, это было не лицо, а живая рана…
Машина сразу рванула с места. Не видя ни неба, ни дороги, ни слез, за ней бросилась женщина. Пробежав несколько десятков метров, она тяжело рухнула в дорожную пыль, заслонивши руки в слепом бессилии и страшном горе.
В лесу, километров в пяти от деревни, машина остановилась. Люди, которые скрывались от фашисткой расправы в лесу, видели, как из машины выскочил карательный офицер, полицай, потом еще вышли двое. Одному из них дали лопату. Мужчина начал копать, выкопавши яму, он достал платок и вытер лоб, а потом заговорил. Это были слова злости, слова веры в победу, слова правды о стойкости и бессмертия советского народа, о ненависти его к врагу.
Фашистская пуля прервала его речь. Так погиб председатель сельского совета деревни Городище, что на Могилевщине, Максим Клишков. Он был первым организатором колхоза, который теперь носит его имя. Это было 19 сентября 1941 года». вырезка из газеты Сельский вестник, Беларусь 1961 год